...В нашей семье 1824 год считается годом основания фальц-фейновского овцеводства. Правительство в те времена поддерживало большинство овцеводов Южной России очень щедро. Им отдавали пастбищные земли, а зачастую — и животных-производителей. Наиболее полно, с расчетом и размахом такие благоприятные условия использовали семьи Фейнов и Вассалов, а также хозяйства во владениях герцога Ангальт-Кетенского. В 1837 году в списке ведущих овцеводов Южной России — колонисты Фейн и Васал. У каждого из них по 100 000 голов овец. Герцог Ангальт-Кетенский, имевший в Аскании-Нова 40 000 овец, довольствовался третьим местом. Разводили преимущественно гибридов с обязательным участием мериноса. Мои предки уделяли овцеводству особое внимание. Освоив и осуществляя скрещивание овец, они всегда стремились подогнать качество шерсти под требования рынка. Первоначальные масштабы фейновского овцеводства довольно скромные. Так, Фридрих Фейн после голодного 1824 года имел в остатке лишь 300 овец смешанной породы. Но спустя десятилетие поголовье перевалило за 100 000 овец облагороженной породы. Среди них насчитывалось 10 000 баранов и 28 000 ягнят. Эти стада содержались на 80 000 моргенов собственной и на 160 000 — арендованной земли.

В более позднее время, в 1861 году, общая численность возросла до 340 000 голов, а в 1867 году — достигала 400 000 овец. Вот тогда, очевидно, слава овцеводов Фейнов определилась в России двумя словами — "короли овцеводства". С 1857 года, когда Аскания-Нова перешла во владение нашей семьи, поголовье овец продолжало быстро увеличиваться. Но, впоследствии, когда приобретение необходимой для овец свободной земли становилось все более затруднительным, овцепоголовье стабилизировалось на достаточно высоком уровне. Затем пришлось его сокращать. К этому вынуждала и распространившаяся в Южной России тенденция к ограничению овцеводства в пользу земледелия.

Продажа шерсти, баранины, непригодных самок, как и овчины, составляла основные доходы от овцеводства. Стрижку овец, ранее осуществляемую во многих местах, Фридрих (Фальц-Фейн, основатель заповедника «Аскания-Нова» и брат автора книги — прим. ред.) сосредоточил в относительно приспособленном для этой работы месте, получившем название "Новый этап". Как обычно, начинали стрижку в первые дни мая, а длилась она от трех до четырех недель. Работа выполнялась ручными ножницами. Доверяли ее только тем, кто занимался этим ежегодно, обслуживая фейновское поголовье и передавая опыт работы своим детям, внукам, которые его из поколения в поколение обогащали.

До начала этого столетия цена стрижки составляла 2,5 копейки за овцу, впоследствии — 5 копеек. Стригли овец на площадке под открытым небом. Стригали пользовались собственными ножницами. Если случались сильные порезы, то стригаль не получал жалованья за эту пострадавшую овцу. Овца, задушенная по недосмотру или околевшая от удушья, оценивалась в 4 рубля. Мужчины обычно за день стригли до 50 овец, женщины — до 30. Время стрижки каждого вымытого взрослого животного колебалось от 35 до 50 минут, а ягненка — от 15 до 20.

В 90-е годы Фридрих попытался применить стригальные машины, которые приводились в движение паром. Но этот метод не привился: отсутствовал подходящий, достаточно обученный персонал. К тому же, ручная работа обходилась намного дешевле.

Руно после поверхностной очистки свертывали, сортировали, учитывая возраст и качество, упаковывали в тюки от 25 до 50 овчин. Каждый такой тюк весил от 3 до 5 центнеров. Шерсть, полученная в Аскании-Нова, по качественным показателям была очень разной и зависела от условий содержания, питания животных. В первые десять лет нынешнего столетия от одной овцы получали в среднем по 8,5 немецких фунта шерсти.

Заметим, что с 1849 года в Херсоне существовала собственная шерстомойка, но в 1890 году пришлось от нее отказаться. В то время стало выгоднее продавать шерсть немытой. И еще: если раньше предназначенная для продажи за границей шерсть отправлялась по назначению через Одессу, то с 1890 года — в Москву. На многочисленных выставках ново-асканийскую шерсть неоднократно отмечали премиями, Фридрих устанавливал цены на свою продукцию в соответствии с Лондонским рынком шерсти. Через этот рынок собственные агенты все время держали его в курсе финансовых новостей.

В 1887 году произошло важное и решающее для овцеводства всей России событие. Сибирская язва, или как ее еще называли, сибирская чума, почти ежегодно уносила овец, крупный рогатый скот и лошадей. Жертвы эпидемий исчислялись тысячами голов. Горя желанием найти противоядие и справиться со страшной болезнью, мой дедушка, а также Фридрих обратились в находившийся в Харькове ветеринарный институт. В его распоряжение было предоставлено множество опытных животных. После проведенных наблюдений и экспериментов, когда опыты посчитали законченными, в Аскании-Нова сделали прививки почти всем овцам. Результат оказался ошеломляющим. Я еще хорошо помню — мне тогда было около десяти лет — как из различных овчарен ежечасно приходили тревожные сообщения, что овцы, получившие прививку, околевали не только дюжинами, но и сотнями. Моя мать и отчим выезжали в степь и убеждались: пришла беда. Вокруг в беспорядке лежали окоченевшие животные. Удар, постигший наше скотоводство, казалось, не позволит ему больше встать на ноги.

Несмотря ни на что, Фридрих верил в неизбежность успеха. Эксперименты с прививками продолжались. В конце концов, прививки оправдали расчеты. В 90-е годы они были введены земством Таврии. Власти, понимая значение этого поистине спасательного средства, готовы во имя его применения использовать и принудительные меры. Это положительно сказалось на состоянии животных. Потери среди них от сибирской язвы резко сократились. Таким образом, успешная прививка овец берет свое обнадеживающее для всей России начало в Аскании-Нова.

Все овцеводство здесь, без преувеличения, стало доходным промыслом. Фридрих обращал внимание на хорошее качество и чистоту пород овец лишь с точки зрения производства ценной шерсти, которое можно и следует коренным образом улучшать.

Овцы-мериносы делились по качеству шерсти на пять категорий: элита — лучшие по шерсти и величине самцы и самки; первая категория — особи, приближающиеся к элите; вторая — те, у которых короткая и густая шерсть; третья — с длинной и кудрявой шерстью; четвертая — поголовье, дающее некондиционный товар. Самки овец, от которых его получали, использовались для скрещивания с мясными производителями.

Животные-производители доставлялись преимущественно из Германии. У Фридриха на службе всегда были обученные опытные овчары, так называемые оценщики. Они с большим вниманием, в полной мере используя профессиональный опыт, подходили к подбору стад по качеству шерсти и конституции. К этому следует добавить тщательный в последующем уход за овцами, неукоснительное соблюдение санитарных правил. Это, видимо, сыграло свою роль в том, что после введения прививок, в том числе против оспы, животные ни разу не болели сибирской язвой и овечьей оспой. В качестве профилактической меры все поголовье овец ежегодно по нескольку раз прививали. Вертячка, заболевания легких и печени встречались редко. Лишь в отдельные дождливые годы небольшое количество ягнят погибало от ленточного глиста. На этом фоне кажется неправдоподобным сообщение о том, что в Аскании-Нова, ставшей теперь государственной собственностью Украины, от сибирской язвы умер инспектор Ямковой. Следовательно, эта заразная болезнь вновь получила здесь распространение. Соответствующие советские учреждения, очевидно, не смогли справиться с ней.

Разведением мериносов в Аскании-Нова не ограничивались. С 1863 года тут занимались разведением волошских овец, с 1873 года — чунтукских и цигайских. В 1893 году пришла очередь каракулевых. Эта порода очень тщательно сохранялась благодаря регулярному пополнению чистокровными племенными животными из Бухары. Ввозилось также необходимое количество английских мясных овец. Правда, они не могли прижиться из-за жестких климатических условий. К тому же на новом месте их обитания первостепенное внимание уделялось получению доходов не от мяса, а от шерсти. Валахайских, цигайских и каракулевых овец стригли дважды в год, поголовье остальных пород — один раз в году.

На нашей главной усадьбе Элизабетфельд, расположенной недалеко от города Мелитополя и железнодорожной линии на Москву и Петербург, Фридрих начал разводить породу быстро растущих мясных овец. Расчет был прост: ягнят, рожденных уже в январе, свежезабитых и завернутых в парафиновую бумагу, можно непрерывно доставлять на мясной рынок обеих столиц. Покупателями этих ягнят стали известные отели и рестораны.

Разведение каракулевых овец с течением времени совершенствовалось, превращалось в выгодное дело. Продукцию этой подотрасли уже знали, она без труда находила своего покупателя. Особенно ценились шкурки ягнят при выкидышах и преждевременных родах, так называемые каракульчи. Они всегда пользовались высоким спросом на рынке пушнины. В Бухаре, на родине каракулевой овцы, для получения каракульчи местные жители зачастую применяют жестокие действия по отношению к животным. За некоторое время до естественного окота они матерей-овец принуждают к выкидышу. Вооружившись палкой или другим удобным для избиения овец предметом, они не выпускают их из рук, пока бедная овца не оплатит их варварские усилия выкидышем. Многие самки под ударами истязателей погибают. Но в целом процент овец, прошедших это испытание и оставшихся в живых, представляется достаточно высоким, чтобы считать риск, связанный с получением каракульчи, оправданным. Однако в Бухаре нет законодательства, охраняющего животных, могущего запретить или осудить такие издевательства над ними. В Аскании-Нова приняли иной вариант: здесь сразу же убивали родившихся естественным путем каракулевых ягнят. Их шкурки поступали в торговлю в качестве первоклассного каракуля.

Каждое стадо овец насчитывало в среднем приблизительно 2 000 голов и в каждом стаде имелось по несколько козлов. Без них довольно трудно стеречь и пасти отары надлежащим образом. Козлы, находясь среди овец, становились признанными их вожаками. Большую роль при охране животных играли овчарки.

Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru